Перейдём теперь к вторым вратам. Каким же? К лежащим вблизи первых и много имеющим с ними сходства – говорю о слухе. Ибо те имеют граждан, исходящих вовне, и никто не входит ими, эти же – тех, кто входит извне, и никто ими не выходит. Итак, много сходства между теми и этими: ибо если никому из преступников и негодяев не позволим взойти на порог их, немного доставят они беспокойства устам – ибо не слушающий дурного и постыдного и не произнесёт этого; если же будут открыты всякому, много вреда причинят они и всех, находящихся внутри, приведут в смятение. Может быть, об этих и надлежало бы сказать вначале и первым заградить этот вход.
Итак, пусть дети не слышат ничего неуместного ни от слуг, ни от воспитателя, ни от кормилиц. Но, как растения тогда более всего нуждаются в заботе, когда они молоды, так и дети: так что позаботимся о хороших кормилицах, чтобы благое закладывалось в них основание и с самого начала не воспринимали бы ничего дурного.
Пусть не слышат они вздорных старушечьих басен: «Такой-то любил такую-то, сын царя и младшая дочь сделали то-то». Пусть ничего из этого не слышат, но слушают другое, лишённое всякой уклончивости и рассказываемое очень просто. Можно добиться этого. Можно добиться этого и от отроков-слуг, и от прислужников. Но не от всех, и да не будет позволено общаться со всеми слугами, но пусть так же, как выделяют помощников скульптору, будут избраны те, кому позволено участвовать в нашем ремесле. В самом деле, если бы мы были зодчими и строили бы дом правителю, не всех слуг можно было бы просто так допустить к строительству; теперь же, когда воздвигаем мы город и выбираем граждан для Царя Небесного, всякому ли можно поручить это дело? Нет, но только тем из слуг, кто пригоден участвовать в этом, если же нет таких, поищи и найми свободного, достойного мужа и ему прежде всего поручи это дело с тем, чтобы он был твоим сотрудником.
Итак, пусть не слышат они этих историй. Но когда отдыхает ребёнок от трудов учения, а душа охотно проводит время, слушая рассказы о прошлом, тогда говори с ним, отвратив его от всякого ребячества, ведь философа воспитываешь, борца и гражданина небес, говоря с ним и расскажи ему: «Вначале были двое детей у одного отца, двое братьев». Затем, помедлив, продолжай: «Вышедших из одной утробы. Один из них был старший, другой младший. Один, старший, был земледельцем, а другой, младший – пастухом. И выводил он стада в долины и к озерам».
Сделай приятным твоё изложение, чтобы ребёнок находил в нем некоторое удовольствие, и оно не утомляло его душу. «Другой же сажал и сеял. И решил он почтить Бога. И пастух, взяв лучшее из стад, принёс в жертву Богу».
Не много ли лучше рассказывать об этом, чем повествовать о златорунных баранах и волшебстве. Затем же привлеки его внимание, ибо рассказ заключает в себе нечто, и не вноси ничего ложного, но следуй Писанию: «Когда же принёс Богу лучшее, сразу же сошёл огонь с небес и все восхитил в небесный жертвенник. Старший же не сделал так, но отступил от этого: оставив лучшее себе самому, поднёс Богу другое. И не принял это Бог, но отвернулся и оставил это лежать на земле – те же, первые, принял к себе. Подобно тому, как бывает у владеющих землями: одного из приносящих хозяин почтит и примет внутри дома, другого же оставит стоять снаружи – так было и здесь. Что же произошло после этого? Старший брат опечалился, считая себя обесславленным и превзойдённым в чести и был мрачен. Говорит ему Бог: «Почему ты огорчился? Разве не знал, что Богу приносишь? Почему оскорбил Меня? Чем ты недоволен? Зачем принёс Мне в жертву остатки?» Если кажется, что нужно пользоваться более простым языком, скажи: «Тот, не имея что сказать, утих или скорее замолчал. После того, увидев своего младшего брата, говорит ему: «Выйдем на равнину». И, захватив его хитростью, убил его. И думал, что укроется это от Бога. Приходит к нему Бог и говорит ему: «Где брат твой?» Отвечает он: «Не знаю. Не сторож я брату моему». Говорит ему Бог: «Вот кровь брата твоего кричит ко Мне с земли».
Пусть и мать сидит рядом, в то время как душа ребёнка образовывается такими рассказами, чтобы и она помогла этому и хвалила рассказываемое.
«Так, что же было после этого? Того [брата] Бог принял на Небо, и, после смерти, он пребывает наверху». Пусть и о воскресении услышит ребёнок в таких рассказах. Ибо, если в мифах рассказывают чудеса (вроде «и сделал он её, как говорят, полубожеством») и верит ребёнок, даже не зная, что такое полубожество, но понимая, что это нечто большее, чем то, что у людей, и сразу, услышав это, удивляется, – тем более будет он восхищён, услышав о воскресении и о том, что душа его пошла на Небо. «И того Он сразу взял наверх – этот же, убийца, скитался повсюду, многие годы терпя несчастья, живя в страхе и трепете и много претерпел ужасного и каждый день был наказываем. Не простую, но чрезвычайную понёс кару, ибо слышал от Бога, что в «страхе и трепете будешь на земле».
Ребёнок не знает, что это такое, но ты скажи ему: «Подобно тому, как ты, стоя перед учителем и мучаясь ожиданием наказания, трепещешь и страшишься, так и он везде страшился Бога».
Хватит с него, чтобы было ему рассказано до этого места: расскажи это в один вечер за трапезой. И мать пусть говорит ему о том же самом. Затем же, когда много раз услышит он об этом, попроси и у него: «Расскажи мне историю» – чтобы он мог проявить себя. И когда усвоит он рассказ, тогда поведай ему и о пользе от него. Ибо, хотя душа знает, что принимает рассказ, чтобы принести плоды своего усовершенствования, однако и ты после этого скажи: «Видишь, какое зло прожорливость, какое зло братоубийство, какое зло думать, что можешь обокрасть Бога. Ибо Он видит все и даже то, что совершается скрытно». И если одно только это правило сможешь насадить в душе ребёнка, не будет у тебя нужды в воспитателе, ибо этот страх перед Богом лучше всякого другого страха представится ребёнку и потрясёт его душу.
Не только это, но и в церковь веди его, взяв за руку, и стремись привести его туда в особенности тогда, когда читается этот самый рассказ. И видишь, как он веселится, прыгает и радуется, что знает то, чего не знают все остальные, что он предвосхищает, узнает наперёд и получает великую пользу. И тогда дело это запечатлеется в памяти на будущее.
Можно получить от этого рассказа и другую пользу. Пусть научится от тебя, что не нужно горевать, когда терпишь зло. Ибо Бог с самого начала показал это самому ребёнку, когда получившего блаженство посредством смерти принял на Небо.
Святитель Иоанн Златоуст