Заехав  к  заболевшей  знакомой   “на минутку“,   засиделась  допоздна.   Чай с тортиком  и  пустословием  об  экуменизме  прервал  выключившийся  свет.  Лифт  не работал.  Осторожно  спускаясь  по  ступенькам,  во  входном  дверном  проеме  увидела  маленькую  девочку  с мамой,  не  решавшихся   войти  в  темный  подъезд.  Скорее услышав,  чем  увидев  меня,  девочка  громко  спросила:   “ Ты кто?  “  Неожиданно  для себя  так же  громко  ответила:  “Никто “.    

Возвращаясь   домой  среди  фар,  шин,  витрин  вспомнила тихий бабушкин сад и ее саму в  синем  фартушке,  пересаживающую  ирисы  вдоль  дорожки.  У  нее  везде  был Боженька.  Он  и  звездочки  на  небе  зажигал  и сказки для  самых  маленьких  написал. Только  вот   Памела Трэверс  не  нравилась  бабушке  и  мое  детское непослушание определялось  словами:   “Вот и Поппинс  к  нам  пожаловала,  опять  этот  ветер  ее принес”.   А  если  бабушка  назвала  “Золушкой” – быть  угощению  за примерное поведение.

Однажды  я  упрямо  настаивала  на  своем  мнении. Строгие бабушкины  слова: “ В  твои  года  не должно сметь свое мнение  иметь”,  сильно  озадачили  меня.  На  мой вопрос:  “ А когда  же  можно свое  мнение  иметь?”  еще  более  строго  ответила:  “ Господь вразумит “.
Вразумление  началось  через  много  лет,  после  того  как  увидела  написанные на  небольших  листочках   слова:  “ В  мои  года  не  должно  сметь  свое  мнение  иметь“.  Листочки висели на стенах  в  двух  кельях,  молоденькой послушницы  и старенькой схимницы.  От этих  двух  молчаливых  насельниц  горного  монастыря  струился  тихий свет.  Рядом  с  ними  всегда  было  мирно и светло.  Прощаясь  со  мной  они пожелали мне  “ монастыря  в  ребрах “.

С благодарностью  к  бабушке,  на третий день  от вечера,  с тортиком   и погасшим  светом,  я  отправилась  в  поисках  монастыря  в  ребрах.   Помоги,  Господи,  “яко уповаю  на  Тя”.

Монахиня Е.