Кот старца Нектария

Один из последних великих старцев дореволюционной Оптиной пустыни Нектарий (+ 1928) до старости не забывал своего детства и рассказывал поучительные случаи из тех далеких времен.

Однажды мать его сидела и шила что-то. А он, тогда еще его звали Колей, играл на полу возле ее ног с котенком. Большие зеленые глаза котенка в полумраке светились. Коля с удивлением обратил на это внимание, это его сильно поразило.

Как-то раз, когда котенок мирно сидел возле него, Коля схватил из маминой иголочной подушечки одну иголку и хотел уже проколоть котенку глаз, чтобы посмотреть, что там такое светится. Но мать заметила это и быстро перехватила его руку: “Ах, ты! – воскликнула она. – Вот как выколешь глаз котенку, сам потом без глаза останешься. Боже тебя сохрани!”

Прошло много лет… Николай решил стать монахом, и был принят в Оптину Пустынь. По истечении нескольких лет, когда он был уже иеромонахом, нареченным при постриге Нектарием, он подошел однажды к колодцу. А там другой монах набирал себе воды.

Над колодцем подвешен был черпак с длинной заостренной ручкой. И вот тот монах, черпая воду, едва не выколол нечаянно глаз отцу Нектарию этой самой ручкой. Еще секунда – и остался бы старец с одним глазом.

– Если бы я тогда котенку выколол глаз, – говорил он, – и я был бы сейчас без глаза. Видно этому надо было случиться, чтобы напомнить моему недостоинству, как все в жизни от колыбели до могилы находится у Бога на самом строгом учете.

Из комнаты в комнату в старческих келиях ходил неслышной поступью пушистый серый кот. Выйдет старец Нектарий – и кот за ним. Войдет – и он здесь. Скажет ему что-нибудь батюшка – кот, словно разумный, исполнит: пойдет и сядет, где скажут, сходит в приемную или на крылечко. Чаще же сидит у теплой печной стены и дремлет. Или, склонив голову, слушает молитвы старца.

Иной раз погладит его отец Нектарий и скажет:

– Преподобный Герасим Иорданский был великий старец, и потому у него был лев… А мы малы, и у нас – коты.

Из книги Н. Скоробогатько “Старец Николай и голуби”.

Коты Афонских старцев

У Старца [Иосифа] было пять или шесть котов. Он их жалел и кор­мил, поэтому мыши у нас не переводились. Как-то одна мышь попалась в мышеловку. Старец мне сказал:

—   Отдай ее коту.

Я открыл мышеловку, мышь выбежала, но кот даже не обратил на нее внимания. Старец расстроился.

— Поймай ее, — сказал он мне. Я побежал, нашел ее, прыг­нул, схватил ее за загривок и посадил обратно в мышеловку. Хоть мне и было противно, но я сделал это, чтобы Старец не расстраивался.

* * *

А у меня [старца Ефрема] были два кота, Пардалис и Арапис (обычно греки дают клички своим домашним животным в зависимости от их расцветки. «Пардалис» значит пестрый, «Арапис» — черный). Своих котов я дрессировал. Однажды, когда дело у меня шло к чахотке, мне при­слали свежее сливочное масло. Я занимался рукоделием в мастер­ской и вдруг заметил, что у моего кота поседели усы. Он нашел масло! Досталось ему от меня на год вперед:

— Чтобы это было в первый и последний раз!

Ночью я отпускал котов, чтобы и у них было свое бдение:

— Давайте, я — за бдение, а вы — за мышей.

Никто не спал. Когда я заканчивал литургию и возвращался на­зад в скит, я им говорил:

—   Идите, я вам дам антидор — печенье и карамельки.

Если Арапис ловил мышь, он считал своим долгом мне ее при­нести. Арапис знал, что я в келлии и не сплю: он приносил мышь и мяукал. А я должен был ему сказать: «Благословляется!» — и после этого он ее съедал. Потрясающие коты!

Когда я работал, коты сидели у меня в корзине, задирали друг друга и ссорились. Я их спрашивал:

—   Кто на этот раз начал первым?

Они становились на задние лапы, а передние поднимали вверх. Какие же они были смешные! Старец мне говорил:

—   Они, отец, над тобой потешаются.

Когда мы были со Старцем в пустыне, у нас был один кот, кото­рый воровал еду прямо из кастрюли, когда та готовилась.

Как-то мы увидели, что Пардалис ел картошку. Где он ее только нашел?! Старец захотел его поймать, кот перевернулся на спину и поднял лапы. Я его не стал бить, тем дело и кончилось. Не мог я бить его, когда он показывал такое смирение. Как можно было его ударить? Я сказал ему:

—   Бог тебя простит. Доедай уже свою картошку, и кончено.

Какой бы грех ни совершил человек, если он смирится, Бог его не наказывает. Если же не смиряется, то Бог начинает его бить, пока тот не попросит прощения. А как попросит прощения, Бог человека прощает.

Однажды Старец мне сказал, чтобы я принес рыбы. Я спустил­ся к морю. Со мной пошли и коты. Я обычно брал их с собой на рыбалку. Они садились на берегу, ждали меня и разглядывали рыб. Я им сказал:

— Не прикасайтесь к ним, иначе я вас брошу в море.

Дисциплина! Когда рыбалка закончилась, я сказал:

— Ты, Пардалис, сиди здесь у каливы.

Я взял корзину с рыбой и принес к каливе Старца.

— Ты, Арапис, сторожи рыбу.

Я зашел, положил поклон Старцу, а он меня спросил:

— А рыба?

— Ее сторожит кот.

— Ну, отец, он ее съест.

Мы вышли и увидели, что Арапис выдержал битву с другими ко­тами, охраняя рыбу. Он разогнал стаю сытых котов Старца, поку­сав их и загнал на крышу. Старец, как только это увидел, спросил:

— Как тебе удалось так их выдрессировать?

— Они оказывают послушание, Старче.

Когда я сидел на трапезе, Арапис садился рядом со мной. Бра­тья ему говорили:

— Пошел вон!

А он не обращал внимания, словно хотел сказать: «Нет, я буду рядом со своим Старцем».

Для наказания кота у меня был горький перец, которым я на­тирал ему нос. Ох и жгло его! Потом я его звал: «Арапис!» Он приходил, я ему давал поесть. У меня был для него антидор — шо­коладки, фрукты.

Однажды Старец мне сказал:

— Ступай в кедровник, поешь орешков, подкрепись, наберись сил.

Я пошел туда. Ночью я не мог заснуть, так как оставил котов на Старца. В пятницу я вернулся, по дороге пел «Воскресения день». Когда я пришел, Старец мне сказал:

— Должен тебя расстроить: коты пропали.

— Они не пропали, Старче, — ответил я ему.

Я пошел вниз, в свою каливу, но забыл ключи и крикнул:

— Старче! Бросьте ключи!

Мяу-мяу, — повылазили мои коты.

Старец изумился:

— Ну и выдрессировал ты их!

Прекрасной была жизнь: я — и два котика, пустыня, мы одни.

Из книги старца Ефрема Филофейского

 «Моя жизнь со старцем Иосифом», глава 22 «Наши коты»

Животные просят помощи у человека

Когда животные страдают от голода или от жажды, они опять же прибегают к помощи человека, потому что человек их хозяин.

Помню как-то раз летом в келье Честного Креста гадюка сползла с крыши на землю и свернулась передо мной кольцом. Высоко задрала голову, высунула свой язык и стала шипеть. Она страдала от жажды – было очень жарко – и угрожала мне Она требовала воды, словно я обязан был снабжать её водой. «Да, – говорю я ей, – такой манерой поведения ты других не особо к себе располагаешь!» Потом я налил ей воды, и она напилась.

А шакалы меня прямо умиляют, потому что, когда они хотят есть, плачут, словно маленькие дети.

А с котятами у меня сейчас в келье просто беда. Они поняли, что каждый раз, когда звонит колокольчик, я выхожу во двор и иногда выношу им кое-какую еду. Так они теперь, когда хотят есть, дёргают за верёвку, и колокольчик звонит. Я выхожу, вижу, что они дёргают за верёвку, и кормлю их.

Как же Бог всё устроил!

Преподобный Паисий Святогорец